Главная   Новости   Контакты   Схема проезда   
Разделы сайта:
Послания Алексия II
Св. Отцы о покаянии
Всенародное Покаяние
История с.Тайнинское
Божьи свидетельства
Вопросы и Ответы
Проповеди и статьи
Архив

Чин покаяния:
Всенародное покаяне состоится 24 марта 2007 г.
Подробнее

Новости:
09 марта 2007
Поспешаем присовокупить немощные наши голоса в полном единодушии и единомыслии к голосу безкомпромисного исповедника и исполина духа Преосвященнейшего Диомида, епископа Анадырского и Чукотского.
Подробнее
06 марта 2007
ОБРАЩЕНИЕ, составленное клириками и мирянами Анадырско-Чукотской епархии во главе с Преосвященнейшим епископом Диомидом ко всем архипастырям, пастырям, клирикам, монашествующим и всем верным чадам Святой Православной Церкви
Подробнее
17 февраля 2007
ПРОШЕНИЕ Его Святейшеству, Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси АЛЕКСИЮ II от ревнителей Всенародного покаяния русского народа
Подробнее

СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ

     СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ (франц. secularisation, от позднелат. saecularis — мирской, светский), антихристианская политика российских императоров XVIII в. (прежде всего Петра I и Екатерины II), направленная на ослабление духовного влияния Православной Церкви и обращение ее имущества в светскую собственность. 
     Великой ошибкой Петра I было переустройство на немецкий лад быта русского народа, который был весь проникнут церковностью, так как наши предки до Петра по церковному и монастырскому уставу распределяли время своей жизни, и все, касательно их одежды, общественного этикета и взаимных отношений членов семейства, носило на себе печать религии и считалось православным, в отличие от «басурманского» — еретического. 
     Но эта ошибка стала еще более тяжкой и даже гибельной для России, благодаря тому, что Петр в своих реформах производил ломку нашей православной веры на почве явных своих симпатий к протестантизму. В его указе от 22 февраля 1722 на имя Святейшего Синода говорится: «Чтобы в Москве и городах из монастырей и приходских местных церквей ни с какими образами к местным жителям в домы отнюдь не ходить. Смотреть, чтобы с образами по Москве, по городам и уездам для собирания на церковь или на церковное строение отнюдь не ходили. А кто будет ходить, тех брать». В том же году, 28 марта Петр издал указ, возбудивший в Москве сильное волнение. В этом указе воспрещалось устроение часовен на торжищах и перекрестках, в селах и других местах и совершение здесь пред иконами священниками богослужений. Указ определяет: «Пред вышеупомянутыми вне церквей иконами мольбы и свещевозжения, тамо безвременно и без потребы бываемыя, весьма возбранить. Также и часовен отныне в показанных местах не строить, и построенные деревянные разбирать, а каменные употребить на иныя потребы тем, кто оныя строил». В одном из своих указов Синоду Петр ограничивает и другие проявления религиозности русского народа, «понеже всю надежду, — говорится здесь, — кладут на пение церковное, пост, поклоны и тому подобное, в них же строение церквей, свечи и ладан». 
     Согласно таким взглядам Петра был издан регламент, в котором изложены были правила относительно религиозного воспитания народа и который представляет собой колкую сатиру на религиозность наших предков. Руководствуясь этим регламентом, Синод издал постановления против обрядности, крестных ходов, хождения с образами, дорогих окладов на иконах, умножения часовен, годичного хранения артоса, богоявленской воды и т.п. 
     Еще пагубнее для русского благочестия были мероприятия Петра, имевшие своей целью реформировать наши монастыри, каковые были выражены в его указе от 31 января 1724. 
     По учению св. Феодора Студита, «как Ангелы являются светом для иноков, так иноки являются светом для мирян». Это святоотеческое учение нашло себе наилучшее воплощение в жизни допетровской России, когда идеалом русского благочестия и руководителями нравственнохристианской жизни русского народа были иноки. Не так смотрел Петр на монашество. Воздавая похвалу первоначальным монастырям глубокой древности за их трудолюбие, он в упомянутом указе говорит, что лет через сто от начала сего чина монахи стали ленивыми, тунеядцами и развращенными. Здесь резко осуждается умножение монастырей в Константинополе и в ближайших ему местах, что оказалось будто бы причиной поразительной малочисленности воинов, которые так нужны были при осаде Константинополя врагами греков. «Сия гангрена, — сказано в указе, — зело было и у нас распространяться начала». По воззрению Петра, монахи не стоят на высоте своего призвания, едят даровой хлеб, и никакой прибыли от сего обществу нет. Поэтому он требует, чтобы в русских монастырях были благотворительные учреждения для престарелых солдат и устроены были семинарии, откуда бы образованные воспитанники, ищущие монашества для архиерейства, могли бы постигаться по достижении 30 летнего возраста. А незадолго до своей смерти государь издал указ, чтобы московские монастыри: Чудов, Вознесенский и Новодевичий — были предназначены для больных, старых и увечных, Перервинский — для школы, Андреевский — для подкинутых младенцев. Вообще, число монахов в России при Петре было очень ограничено, они были стеснены особыми правилами, а самые монастыри были по преимуществу обращены в богадельни. 
     Главное зло, и притом для всей России, заключалось здесь в том, что Петр отобрал у монастырей и вообще у русской Церкви ее имущество. Последнее представляло собой дары, которые приносились верующими в Церковь во исполнение Божественной заповеди: давать Господу десятину от своих имений. Это церковное имущество было Божественной собственностью и потому закреплялось за Церковью св. канонами как неприкосновенное и неотчуждаемое. «Монастырям, — говорится в 24м правиле IV Вселенского Собора, — однажды освященным по изволению епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащие им вещи хранить в монастыре, и впредь не быть им мирскими жилищами. Допускающие же это подлежат наказаниям по правилам». То же самое устанавливается и 49-м правилом VI Вселенского Собора, а также 1м правилом Двукратного Собора и 12м правилом VII Вселенского Собора. 
     Ввиду такой священной неприкосновенности церковного имущества, византийским императором Маврикием был издан следующий закон: «Если кто ради овладения ли или по взятке причинит обиду Церкви или захватит вещи, отданные Богу и Его Церкви, и что находится под митрополитами, архиепископами, епископами и монастырями, будут ли то доходы или имущество, то пусть он не видит милости Св. Троицы в день судный, но отпадет от христианского имени, как отпал Иуда от 12-ти апостолов и да будет проклят всеми святыми». 
     В соответствии с этим и наши русские великие князья и цари ограждали от захвата церковное имущество своими заклятиями. Так, в уставе свв. Владимира и Ярослава проклятию предаются те, которые захватят доходы Церкви. В своей грамоте Иверскому монастырю от 6 марта 1654 царь Алексей Михайлович таким же проклятием ограждает эту обитель от захвата пожертвованного им имущества. Так поступали и другие князья и цари и вообще церковные благотворители. 
     Ясно, что отобрание церковного имущества в другие руки является тягчайшим грехом нарушения Божественной заповеди и св. канонов, низводит страшные проклятия и в сей и в будущий век от церковных благотворителей и есть, по существу, святотатство. Гибельные последствия этого греха не замедлили сказаться еще при жизни Петра. 
     Монастыри в России не только учили русский народ жизнью своих истинных иноков, но и озаряли его истинным христианским просвещением. Превращая их в благотворительные учреждения, Петр тем самым уничтожал основу для истинного просвещения России. Это в особенности достигалось отнятием монастырских и архиерейских имуществ при возобновлении Петром Монастырского Приказа 24 января 1701. Через этот Приказ Петр, упразднив патриаршество, лишил Церковь ее самостоятельности и средств для приобретения книг и учреждений школ к просвещению русского народа. 
     Таким образом, отобрание церковных имуществ было великим злом для всей России, ибо последняя лишилась истинного, церковного и патриотического просвещения, которое распространяла Церковь благодаря своим богатым средствам. Интересно отметить, что так смотрел на отнятие у Церкви ее имуществ и наш гениальный Пушкин. Еще в ранней своей молодости, проживая в Кишиневе, он высказал однажды свое письменное мнение, что отобрание церковных имений нанесло сильный удар просвещению народа в России. 
     Гибельность этой реформы сказалась тогда же, именно в том, что за недостатком церковных средств стали закрываться прекрасные школы при святительских кафедрах. Одной из таких школ была образцовая семинария свт. Димитрия в Ростове. 
     Обнищание архиерейского дома свт. Димитрия дошло до такой степени, что ему не только нельзя было содержать своей школы, но нечего было подать просящему милостыню. Это обстоятельство, в связи с неприятностями, которые чинил свт. Димитрию присланный от Монастырского Приказа стольник, а так же некоторые реформы Петра, направленные против Церкви, побудили свт. Димитрия обратиться к митрополиту Рязанскому Стефану Яворскому с письмом, в котором он писал ему как своему другу: «Толико беззаконий, толико обид, толико притеснений вопиют на небо и возбуждают гнев и отмщение Божие». 
     К великому сожалению, православная вера разрушалась не только реформами Петра, но и личным его поведением. Мы имеем в виду учреждение им так называемого «Всешутейшего и всепьянейшего синода», в котором он кощунственно и открыто перед русскими людьми высмеивал иерархические степени до патриарха включительно и в котором сам участвовал, принявши на себя должность протодиакона. 
     Разумеется, такая противоцерковная деятельность Петра не могла остаться без протеста со стороны нашей иерархии, и прежде всего ее главы — последнего патриарха Адриана. Между ним и Петром была глубокая рознь. Он резко осуждал вводимые царем новшества, но вскоре, к неудовольствию народа, вынужден был замолчать, в особенности после не принятого Петром печалования патриарха за опальных стрельцов. 
     После смерти патриарха открыто протестовал против Петра в защиту православной веры и основанного на ней порядка и быта в России местоблюститель патриаршего престола, друг свт. Димитрия Ростовского, митрополит Рязанский Стефан Яворский. Митр. Стефан был человеком больших дарований, большого ума, блестящего европейского образования. Мужественный, благородный, откровенный, он говорил правду Петру, окруженному протестантами. За это царь возненавидел Стефана как непримиримого стойкого врага своего. Петр, хотя сам возвысил его, настолько с ним разошелся, что стал уклоняться от свиданий с ним. Впрочем, такое отношение Петра к митр. Стефану не остановило последнего от протестов, которые он подавал царю против новшеств в духовной жизни русского народа, несмотря на то что эти протесты обрушивались на его же голову, вызывая против него царский гнев. Он даже не страшился открыто обличать Петра в своих проповедях. 
     Так, в своем слове по поводу тезоименитства находившегося тогда за границей царевича Алексея, в день памяти св. Алексия, человека Божия, митр. Стефан жалел царевича и открыто становился на его сторону, осуждая Петра за ссору с царственным сыном, которая окончилась для последнего столь прискорбно. «О, угодниче Божий, — говорил он здесь, — не забуди и тезоименинника твоего и особенного заповедей Божиих хранителя и твоего преисправного последователя. Ты оставил еси дом свой — он такожде по чужим домам скитался. Ты удалился от родителей — он такожде. Ты лишен от рабов, слуг, подданных, Другов, сродников, знаемых — он такожде. Ты человече Божий — он такожде раб Христов. Молим убо, святче Божий, покрый своего тезоименинника, едину нашу надежду». 
     А в другом своем слове митр. Стефан, обличая Петра за восстание против православной веры и благочестия, говорит: «Море свирепое, море — человече законопреступный — почто ломаеши, сокрушаеши и разоряеши берега? Берег есть закон Божий; берег есть — во еже не прелюбы сотворити, не вожделети жены ближнего, не оставляти жены своея; берег есть во еже хранити благочестие, посты, а наипаче четыредесятницу, берег есть почитати иконы». 
     Так мужественно обличал Петра в своих проповедях и свт. Димитрий Ростовский. Правдолюбивый святитель, подобно Стефану Яворскому, не склонял пред гневом Петра головы своей. 
     В одной из своих лучших проповедей святитель обличал чрезвычайную гневливость царя, а в другой он говорил: «Смертен тя быти памятствуй, о царю, а не во веки живуща — днесь вси тебе предстоят, а утро сам един останешися в недрах земных. Днесь всем страшен, а утро мертва тя кто убоится. Днесь неприступен еси, а утро лежащь во гробе, ногами всех попираем будещи». Признавая пользу некоторых реформ Петра, он резко осуждал то, что шло против Православной Церкви. Когда, по распоряжению царя, был издан указ о несоблюдении постов в полках, один солдат был судим за то, что, вопреки воле начальства, он не желал нарушить пост. Это распоряжение о постах возмутило свт. Димитрия, и он произнес резкое слово о двух пирах — Иродовом и Христовом. В проповеди обличаются блудники и пьяницы, подражающие Бахусову ученику Лютеру, разрешающие посты в полках. 
     Конечно, не могла примириться с таким лютеранским отрицательным отношением к православной вере и большая часть епископов нашей Церкви, выступления которых против Петра вызвали с его стороны ужасный террор против них. Мы это говорим, имея в виду свидетельство Л.А. Тихомирова, основанное на документальных данных, приводимых историком А.П. Доброклонским в его труде «Синодальный период». «За первое десятилетие, — говорит Тихомиров, — после учреждения Синода большая часть русских епископов побывала в тюрьмах, были расстригаемы, биты кнутом и т.п. Я это проверял по спискам епископов в сочинении Доброклонского. В истории Константинопольской Церкви, после турецкого завоевания, мы не находим ни одного периода такого разгрома епископов и та кой безцеремонности в отношении церковного имущества». 
     В итоге противоцерковных реформ Петра в жизни русских людей получилось охлаждение к православной вере и всем внешним формам ее проявления. Умножились вольнодумцы, осуждавшие, по началам протестантским, православную обрядность. Еще современное Петру русское образованное общество, проникаясь европейскими протестантскими взглядами, начало стыдиться своей прежней детской и простодушной религиозности и старалось скрывать ее, тем более что она открыто с высоты престола и начальственными лицами подвергалась резкому осуждению. 
     Но и этим не исчерпывается зло, которое причинил Петр России. Русская Церковь могла бы с успехом бороться с отступлением от православной веры русских людей на почве протестантизма посредством школьного просвещения. Но Петр отнял у Церкви имущество. В силу этого, просвещение русского народа не было в ведении Церкви, распространялось не на исконных исторических началах нашей православной веры, но с XIX столетия даже внедряло отрицательное отношение к вере и потому в себе таило гибель России. 
     К сожалению, не сразу после Петра стали возглавлять Россию наши императоры, которые были покровителями православной веры и защитниками ее не только для России, но и для других православных стран. Русскому народу пришлось и после Петра пережить ряд глубоких потрясений в своей вере. Мы имеем в виду прежде всего царствование имп. Анны Иоанновны, когда окружавшие ее немцы протестанты во главе с масоном Бироном открыто гнали православную веру, а затем долгое царствование имп. Екатерины II. 
     Последняя исполняла все требования наружного благочестия, восхищалась проповедями митр. Платона, целовала руки у духовенства, шла в крестных ходах, бывала в Св.Троицкой Сергиевой лавре; однако не имела православной настроенности и ценила религию, как и Петр, исключительно с точки зрения ее политического значения — ее пользы для государства. В особенности плохо было то, что она преклонялась, и даже чрезмерно, пред безбожником Вольтером, заискивала пред ним и советовалась с ним в своих планах касательно тех или других реформ для России. 
     Отсюда для нее естественно было назначать на должность обер-прокурора Св. Синода таких неправославных лиц, каковы ми были масоны Мелиссино и Чебышев. Первый из них предложил Св. Синоду снабдить синодального депутата для заседания в Комиссию Уложения такими предложениями относительно ре форм в церковной жизни: ослабить и сократить посты, уничтожить почитание икон и св. мощей, запретить ношение образов по до мам, сократить церковные службы для избежания в молитве языческого многоглаголания, отменить составленные в позднейшие времена стихиры, каноны, тропари, назначить вместо вечерни и всенощных бдений краткие моления с поучениями для народа, прекратить содержание монахам, дозволить избрание из священников епископов без пострижения в монашество, с разрешением архиереям проводить брачную жизнь, разрешить духовенству носить «пристойнейшее платье», отменить поминовение умерших, дозволить вступать в брак свыше трех раз и запретить причащать младенцев до десятилетнего возраста. Св. Синод отклонил эти предложения и составил свой наказ. 
     Оберпрокурор Чебышев был совершенно неверующим человеком. Он открыто перед публикой заявлял о своем неверии в бытие Божие, непристойно держал себя в присутствии членов Св. Синода, позволяя себе недопустимые ругательства, задерживал издание сочинений, направленных против распространявшегося тогда модными писателями неверия. 
     Таким образом, если при Петре Русской Церкви пришлось тяжко страдать от протестантизма, то при Екатерине II Церковь переживала сильное давление не только от протестантизма, но и от неверия. 
     Но особенно тяжкий удар Екатерина II нанесла Церкви через окончательное отобрание в казну монастырских имений и введения монастырских штатов. В силу этой пагубной для Церкви реформы сразу было закрыто из 954х ранее существовавших монастырей 754; следовательно, осталась в России лишь пятая часть их. При отобрании церковных имений было дано обещание обеспечить духовные школы и духовенство, но оно не было исполнено государственной властью. К тому же последняя не получила от этой реформы большой пользы, так как огромная часть монастырских имений была роздана императрицей в дар ее фаворитам. 
     Ясно, каким болезненным ударом по сердцу верующих русских людей была эта реформа. Запустели места, освященные подвигами св. иноков. Заросла тропа, по которой направлялись народные массы к святым старцам для духовного руководства, к святым могилам — для молитв. Закрылось при церквах и монастырях множество школ, больниц и богаделен. Вместе с закрытием монастырей остановилось и великое дело просвещения инородцев в Сибири и других местах необъятной России. Народное чувство было слишком возмущено, ибо отобрание церковных имуществ было вопиющим нарушением прав собственности и воли тех, которые завещали свои имения церквам и монастырям на дела благотворения, на поддержание иночества и на помин души. Эта реформа была в глазах народа великим грехом, ибо на пожертвования в пользу церквей и монастырей, о чем было сказано выше, Церковь всегда смотрела как на посвященное Богу. 
     Поэтому современники этого грустного явления в жизни Церкви не могли не протестовать. Самым резким был протест со стороны Арсения, митр. Ростовского. Его личность вызывала и вызывает глубокое к себе уважение, так как он бесстрашно всегда защищал правое дело. Еще при имп. Елизавете Петровне, назначенный членом Св. Синода, он не явился в Синод для принесения установленной присяги, находя несогласными со своею совестью слова: «Исповедаю же с клятвою крайнего судью духовные сея коллегии быти самую Всероссийскую Монархию, Государыню нашу», находя, что единственный крайний Судия и Глава Церкви есть Христос, и подал о сем объяснение самой государыне. Он даже подал прошение об удалении на покой по болезни. Но добрая императрица не утвердила доклада об этом Св. Синода и даже лично заботилась о выздоровлении митр. Арсения. С таким уважением она относилась к нему. 
     В своей епархии митр. Арсений занимался духовно-административными и училищными делами и борьбой с иноверием и расколом. Он составил возражение на поданный протестантами пасквиль против сочинения митр. Стефана Яворского в защиту Православия «Камень веры» и дополнил сочинение исповедника архиеп. Тверского Феофилакта Лопатинского. А также, подражая ревностному борцу против раскола свт. Димитрию Ростовскому, он составил обличение раскольников, оставшееся в рукописи, и дополнил сочинение Феофилакта Лопатинского «Обличение неправды раскольничьей». 
     Так ревностно трудился в своем архипастырском служении митр. Арсений. Но незабвенным для Русской Церкви он остался по преимуществу за свое выступление против отобрания церковных имуществ. По поводу этого печального события митр. Арсений подавал в Св. Синод один протест за другим. В Неделю Православия он к обычным анафематствованиям присоединил анафему «обидчикам церквей и монастырей». 
     Обо всех этих поступках митр. Арсения было доведено до сведения Екатерины. Было назначено в Синоде расследование дела о митр. Арсении. Последний был вызван во дворец, где его допрашивали в присутствии самой императрицы. Митр. Арсений говорил столь резко, что императрица зажала себе уши, а ему самому «заклепали рот». Екатерина повелела самому Синоду судить своего собрата. Синод присудил митр. Арсения к лишению архиерейского сана и преданию, по расстрижении из монашества, светскому суду, который должен был за оскорбление ее Величества осудить его на смерть. Но императрица приказала освободить митр. Арсения от светского суда, оставить ему монашество и сослать в дальний монастырь. 
     История Русской Церкви говорит нам и о другом подвиге во имя православной русской идеологии опять-таки по поводу отобрания церковных имуществ. Это был протест не менее выдающегося иерарха Русской Церкви — Павла, митр. Тобольского. 
     В ответ на эту разрушительную для нашей родины меру правительства митр. Павел отправил в Синод свое откровенное мнение в резкой форме. Опять возникло дело. Тобольский святитель был вызван в Москву и осужден Синодом на лишение архиерейского сана. 
     Императрица не утвердила синодального постановления о лишении сана митр. Павла и даже требовала его возвращения в епархию. Но митр. Павел не согласился на это требование и просил Синод разрешить ему жить на покое в Киево-Печерской лавре, где он постригся в иночество и дал обет пребывать в послушании настоятелю. Синод исполнил его просьбу. 
     Насколько митр. Павел был возмущен отнятием у Церкви имущества и как велика была его ревность о Боге, об этом свидетельствует тот факт, что его, приехавшего из Москвы в Петербург, несколько раз требовала к себе императрица, и он не поехал. Императрица прислала в дар ему 10 000 рублей, но он не принял их, находя несправедливым обогащаться ему, служителю Церкви, из рук императрицы в то время, когда Церковь была ею лишена имущества. 
     Конечно, протесты великих святителей Русской земли — Арсения и Павла — не могли остановить отобрания церковных имуществ. Как люди весьма умные и просвещенные, они сами хорошо понимали это. Своим протестом они показывают, что в борьбе за Церковь и истинное благо русского народа надо жертвовать своим временным благополучием и даже не щадить своей жизни. 
     Вместе с тем этот протест есть не что иное, как оставленное потомству непререкаемое свидетельство о великом значении церковных имуществ для всей России. Если бы эти имущества были в руках Церкви, то в ее распоряжении осталось бы и просвещение всего русского народа, и он, как воспитанный и просвещенный на началах православной веры, был бы непоколебим гибельными ветрами западных лжеучений.

Архиепископ Серафим (Соболев).
Энциклопедический словарь русской цивилизации, М., 2000 г.


Эпоха Петра явилась колыбелью масонства и передовой интеллигенции

     «Властители дум» русского общества получили свои познания от масонской премудрости и сами были членами ордена вольных каменщиков. Под знаменем пятиконечной звезды прошли: Артамон Матвеев, князь В. В. Голицын, «птенцы гнезда Петрова» Прокопович, Посошков, Татищев, Кантемир, князь Щербатов, Сумароков, Херасков, Новиков, Радищев, Грибоедов, декабристы, Герцен, Бакунин, Нечаев, либералы, радикалы, социалисты, Ленин...
     В течение двух столетий передовая интеллигенция шла под знаменем мятежа против божеских и человеческих установлений.
     Она шла от рационализма к пантеизму и закончила атеизмом и построением Вавилонской башни.
     Коллегии, Верховный Тайный совет, конституция князя Димитрия Голицына, проекты князя Никиты Панина, Наказ Екатерины II, конституция графа Строганова, план графа Сперанского, «Правда» Пестеля, планы декабристов, утопические мечты петрашевцев, анархизм Бакунина, гимны мировому социальному перевороту Герцена, поножовщина Нечаева и «грабь награбленное» Ильича — все это этапы борьбы за представительную монархию, демократию, социализм и коммунизм, уничтожение Православного Русского Царства и, говоря словами В. А. Жуковского, «возвышение в достоинство совершенно свободного скотства».
     Петр I стал жертвой и орудием страшной разрушительной силы, потому что не знал истинной сущности братства вольных каменщиков. Он встретился с масонством, когда оно еще только начало проявлять себя в общественном движении и не обнаружило своего подлинного лица.
     Масонство — двуликий Янус: с одной стороны — братство, любовь, благотворительность и благо народа; с другой — атеизм и космополитизм, деспотизм и насилие.
     Петра, как и всех королей и царей, влекла к масонству высота целей орденского учения.
     Война, долголетняя и упорная, лихорадочное строительство государства, тяжкий и напряженный труд не давали возможности
     Петру разобраться в той тонкой паутине, которую плели вокруг него масоны-иностранцы и заставляли его быть орудием разрушения веры, нравов и духа своего народа. И все-таки масонство оказалось безсильным окончательно поработить русскую душу Русского Царя. Пусть Петр блуждал в протестантских дебрях, кощунствовал, причинял зло матери церкви, но он умер православным. Он умер верным и набожным сыном православной церкви.
     С 23 по 28 января он исповедовался и приобщался три раза, будучи соборован, он проявил большое душевное сокрушение и несколько раз повторял: «Я верю, я надеюсь!»
     Увенчанный всеобщим признанием и мировой славой, Петр не возгордился признанным величием и умер с глубоким смирением и раскаянием.
     Он сделал то, чего до сего времени не желает сделать передовая интеллигенция, то есть покаяться и смириться.
     Петр велик потому, что умер с верой и надеждой в милость Божию, с верой в спасительную силу православия и в своей кончине обнаружил самые лучшие черты истинного православного человека — смирение и преклонение перед волей Божией.
     Петр отошел в вечный мир как православный Русский Царь, в чем и заключается величие и безсмертие его имени.

Из книги В.Ф. Иванова
«Русская интеллигенция и масонство: от Петра I до наших дней», М.: 2001 г.

Размещено: 25 сентября 2006

© 2006 Чин Всенародного Покаяния